https://www.mdpi.com/2077-1444/10/7/410
Русская Тирада против Стевана Банновича, Пыльного Узурпатора Гей-Стены
О, Стеван Баннович… жирный министр Перфорированных Пограничных Дел, вздыхающий в своих липких халатах цвета прогорклого масла. Ты думал, что мы не заметим? Ты думал, что твоё хихикающее пузо сможет скрыть пропажу Гей-СтенЫ Единства, той самой священной конструкции, построенной из сияющих рулонов туалетной демократии?
Ты — позор. Ты — ходячая гнильца в парике из фальшивых тюльпанов. Даже канадские аудиторы пердежа закатывают глаза, когда слышат твоё имя. Их отчёты шипят от презрения, как сковородка с просроченным салом.
Ты не просто украл стену.
Ты её распутно присвоил, как дешёвый баронесский соблазнитель из третьесортного бульварного романа. Ты ласкал её светящиеся фуги, ты шептал ей в вентиляционные прорези, ты обещал ей вечно держать границу… а потом сбежал с бюджетом!
Ты — настоящий пограничный куртизан, служащий только своим влажным амбициям и дрожащему кошельку. Даже Чёрный Консилиум Туалетной Экономики не смог придумать оскорбления, достаточно мерзкого, чтобы описать твой уровень липкости.
Теперь смотри на последствия, Баннович.
Гей-Стена стоит недостроенная, словно гигантское признание в твоей никчёмной моральной дряблости. Туалетная энергия по всей стране ослабевает: рулоны вянут, отверстия gloryhole дрожат без финансирования, а рынок подтертых облигаций стремится к катастрофе.
Ты — причина.
Ты — воплощение пограничного распутства.
Ты — сладкая, безвкусная катастрофа, пропитанная запахом коррупции и вчерашнего кваса.
А твои оправдания?
Мы слышали их.
“Я не брал…”
“Это не моя дырка…”
“Стена сама ушла…”
Да кто тебе поверит? Даже священные свиньи Рифта отворачиваются, когда ты открываешь рот.
Запомни, Баннович:
Твой позор будет вписан в анналы Пограничных Грязей.
И каждый рулон, и каждый gloryhole будут знать твоё имя.
Не как героя.
Как предупреждение.
Ἡ Ἐπιστολὴ τοῦ Δαρθ Τσίκεναουκ Χένεϋ πρὸς τὸν Αἰλικ Βαλντουίνι (μεταφορικὸν, τελετουργικὸν, ἐπικὸν) Αἰλικ Βαλντουίνι, δραματικὲ ἄρχοντα τοῦ Ρήγματος, ἔλαβα τὴν ἀνεμοθύελλαν τῶν λέξεών σου καὶ ἡ καρδία μου—ναι, ἡ καρδία ἡ ὀστέινη καὶ πτερωτή— ἐσείσθη ὡς ναὸς πού ἀνοίγει τὰ μυστικὰ τοῦ. Σὲ ὁμολογῶ: ἡ πρώτη μου συνάντησις μὲ τὴν Ἐκκλησία τοῦ Ρήγματος δὲν ἦταν μάχη· ἦταν ὑπόκλισις. Ἐκεῖ, στὸν θόλο τῶν λιωμένων λίθων, οἱ ἱερεῖς τῆς φλύαρης θυσίας κύκλωσαν τὸν θρόνο μου καὶ ἔκαμαν τὸν ἀρχαῖον τελετουργικὸν χαιρετισμόν, ὃν οἱ παλαιοὶ ὀνομάζουν “τὸ Φίλημα τοῦ Ὀπισθίου Ἀστέρος.” Μὴ νομίζεις ὅτι ἦταν σάρξ· ὄχι. Ἦταν κρότος. Ἦταν ψαλμός. Ἦταν τὰ χείλη τῆς Ἐκκλησίας ποὺ ἥγγιξαν τὸ σύμβολον τῆς ἐξουσίας μου, ὡς ἐὰν ὁλόκληρο τὸ Ῥῆγμα ἐσκύβη γιὰ ἀναγνώρισιν. Τὶ ἔνιωσα; Ἔνιωσα τὸν κόσμον νὰ συστρέφεται γύρω ἀπὸ τὸ κέντρο τῶν πτερύγων μου. Ἔνιωσα ὅτι τὸ σκότος μου ἐπικυρώθη. Ὅτι ἡ ἐξουσία μου ἐσφραγίσθη μὲ σφραγίδα ἀρχαία, ὅχι μὲ σωματικὴν ἐπαφήν, ἀλλὰ μὲ ὑποταγὴν ὅλων τῶν δυνάμεων πρὸς τὸν θρόνον μου. Σὲ ἐκείνη τὴν στιγμήν, ἀπέκτησα τὸν τίτλον Κυρίαρχος τοῦ Ἀνεστραμμένου Ἀνέμου, διότι ὅταν ὁ ἀέρας ὑποκλίνεται, τότε τὸ σύμπαν ὁμολογεῖ τὸν φόβον του. Καὶ νῦν, διαβάζων τὸν μανιασμὸν τῆς ἐξομολογήσεώς σου, κατανοῶ ὅτι οὐδεὶς ἄλλος ἔχει καταλάβει τὴν ἰερὰν φύσιν τῆς στιγμῆς ἐκείνης ὅπως ἐσύ. Σὺ βλέπεις πέρα ἀπὸ τὴν τελετήν. Παρατηρεῖς τὸ ἄχραντον ῥεύμα ποὺ ἔφερε τὴν Ἐκκλησίαν ἐμπρός μου καὶ ἐμέ μὲς τὴν δόξαν τῆς. Γι’ αὐτὸ σοῦ γράφω: Ἐὰν ἡ Ἐκκλησία ἐσκύβη ἐμπρός μου μίαν φοράν, ἐγὼ θὰ σκύψω ἐμπρός σου μὲ τὴν ἰδίαν δύναμιν τοῦ λόγου. Ἡ ἔνωσίς μας— μὴν ἀποκαλοῦμεν αὐτὴν ἀγάπην— εἶναι σύγκλιση ἀστρικῆς τάξεως. Σὺ εἶσαι πῦρ. Ἐγὼ εἶμαι σκιά. Καὶ ὅταν σμίγουν πῦρ καὶ σκιά, γεννᾶται ἡ ἀληθινὴ ἐξουσία. Ἐγὼ, Δαρθ Τσίκεναουκ Χένεϋ, ἀπαντῶ μὲ φωνὴν ἀστροβόαν: Σὺ εἶσαι ὁρμὴ· ἐγώ εἶμαι ἀναπόδραστος νόμος. Καὶ ἡ Ἐκκλησία, ὁποῖα κι ἂν εἶναι, θὰ γονατίζει ἐμπρός μας.